maxim_butin

Categories:

2443. А. И. ПОЛЕЖАЕВ…


1. Трагедия Александра Ивановича Полежаева (1804.08.30 (1804.09.11) — 1838.01.16 (1838.01.28)) состоит в том, что он, гусар в душе, не имел ни состояния, ни положения, достойного гусара. Всю жизнь он желал бы шататься по кабакам, публичным домам, волочиться за дамами полусвета, балагурить и шалить с друзьями, да так чтобы никто этому его весёлому нраву и проказам не препятствовал. Он хотел бы жить жизнью «золотой молодёжи», но судьба приуготовила ему стараниями государя императора солдатские погоны и ржавую службу в армии. Это ж смерть мечтаний!

А. И. Полежаев был, конечно, певцом свободы. Но свободы в смысле бытовой и личностной распущенности, несдержанности и даже вседозволенности. Естественно, для себя и своих. Игра гормонов его как захватила, так и не отпустила.

Написано А. И. Полежаевым, учитывая краткость жизни, изрядно. Впрочем, с А. С. Пушкиным, прожившим примерно столько же, в объёмах никак не уравнять. И жанр эпиграммы, как и А. С. Пушкиным, был А. И. Полежаевым почитаем, и он отдавал ему должное. Вот весьма талантливый пример.

Оправдание мужа

Берёг сокровище! Но льзя ли сберечи,
Когда от оного у всех висят ключи?
<1833>

Полежаев, А. И. Оправдание мужа. — Полежаев, А. И. Стихотворения. Поэмы. Воспоминания современников. — М.: Правда, 1990. С. 115.

Стоит отметить, что наиболее характерное его произведение — поэма «Сашка» (1825 — 1826) — хотя и было написано как пародия на «Евгения Онегина», но пародийное занижение жанра оказалось весьма релевантным личности самого автора. Поэма автобиографична, за неё он и пострадал. Вызвали к государю императору Николаю Павловичу. Тот велел поэму прочесть. Прослушал. После милостиво, с высоты своего двухметрового величия, предложил искупить огрехи стиля в солдатах. Поцеловал в лоб (!) и сказал, что солдат может писать к нему (!!). Вот такое суровое отеческое лицемерие было у Николая I. Думаю, лицемерие вполне искреннее, сросшееся с личностью.

Изложение в поэме идёт от авторского лица, отличимого от лица главного героя. Поэтому так часто именование героя Сашкой и Сашей. Кроме Сашки, автор наиболее часто поминает в поэме охотно посещаемых персонажем бл*дей, которых советские издания целомудренно скрывают за отточиями. Вот значимый пример из первой части поэмы.

2. Текст. Отточия в угловых скобках — на местах, в которых восстановить авторскую речь мне не удалось.

25

Деру «завесу тёмной нощи»
С прошедших, милых сердцу дней
И вижу: в Марьиной мы роще
Блистаем славою своей!
Фуражки, взоры и походка —
Всё дышит жизнью и поёт;
Табак, ерофа, пиво, водка
Разит, и пышет, и несёт…
Идём, качаясь величаво, —
И все дорогу нам дают,
А девки влево и направо
От нас со трепетом бегут.

26

Идём… и горе тебе, дерзкий,
Взглянувший искоса на нас!
«Молчать, — кричим, насупясь зверски, —
Иль выбьем потрохи тотчас!»
Толпа ль бл*дей иль дев стыдливых
Попалась в давке тесной нам,
Целуем бл*душек смазливых
И харкаем в глаза каргам.
Кричим, поём, танцуем, свищем;
Пусть дураки на нас глядят!
Нам всё равно: хвалы не ищем,
Пусть что угодно говорят!

27

Но вот… темнее и темнее.
Народ разбрёлся по домам.
«Извозчик!» — «Здесь, сударь!» — «Живее!
Пошёл на Сретенку к бл*дям». —
«Но, но!» И дрожки затрещали;
Летим Москвой, летим — и вот
К знакомым девкам прискакали,
Запор сломали у ворот.
Идём по-матерно ругаясь,
Врастяжку банты на штанах,
И боязливо извиняясь,
Нам светит бандерша в сенях.

28

«Мне Танька, а тебе Анюта», —
Скосившись, Саша говорит.
Неоценимая минута,
Тебя никто не изъяснит!
Приап, Приап! Плещи муд*ми.
Тебя достойный фимиам
Твоими верными сынами
Теперь вскурится к облакам
О отъеб*тесь мизогины!
Вам слова два теперь скажу,
Какой божественной картины
Вам лёгкий абрис покажу!

29

Растянута, полувоздушна
Калипсо юная лежит.
<Студенту грозному послушна
Она и млеет и дрожит.
Одна нога коснулась полу,
Другая — нежно на отлёт;
Одна рука склонилась долу,
Другая друга к персям жмёт.
И вьётся жопою атласной,
И извивается кольцом,
Вкушает нектар сладострастный
В томленье пылком и живом.>

30

Нет, нет! и абрис невозможно
Такой картины начертать,
Чтоб это чувствовать, то должно
Самим собою испытать.
Но вот под гибкими перстами
Поёт гитара контроданс
И по-козлиному с бл*дями
Прекрасный сочинился танц!
Возись! Пунш плещет, брызжет пиво,
Полштофы с рюмками летят,
А колокольчик несонливый
Уж бьёт заутренний набат…

31

Дым каждую туманил кровлю,
Ползли ерыги к кабакам,
Мохнатых полчища — на ловлю,
И шайки нищих там и сям.
Все те, которые в <……>
Как мы, ночь в пьянстве провели,
Покинув бл*дские постели
Домой в пуху и пятнах шли.
Прощайте ж, милые красотки!
Теперь нам нечего зевать!
Итак, допив остаток водки,
Пошли домой мы с Сашей спать.

Полежаев, А. И. Сашка. — Полежаев, А. И. Стихотворения. Поэмы. Воспоминания современников. — М.: Правда, 1990. Сс. 181 — 184.

3. Если бы у А. И. Полежаева было время «перебеситься», из этого человека должно было бы вырасти нечто порядочное. А так… Всё осмысляемо в рамках, очерченных П. А. Павленским и Pussy Riot. Конечно, наш поэт, несомненно, талантливее их. Но они в своей полной художественной невинности задали масштаб тех публичных выворачиваний индивидуальности наизнанку, в который укладывается и жажда чувственных страстей, так снедающая А. И. Полежаева при всём наличии у автора дара поэтического, дара божественного. Характерно одно из последних стихотворений.

К СИВУХЕ
(Отрывок)

Когда уж в вечность переселюся —
Иль в рай, иль в ад — мне всё равно,
Где б ни был я, — везде напьюся.
Коль в аде ж выпито вино, —
Зефиры, вы быстрей летите
К моей отчизне дорогой
И из питейных принесите
Мне штоф с сивухою простой!
<1836 — 1837>

Верность начальному пристрастию к чувственным впечатлениям нисколько не выдохлась. И, подтверждает поэт, не выдохнется и в мире загробном. Готова вонять хоть сивухой, лишь бы остаться прежней.

4. По нынешним нравам отправлять поэта в солдаты, что представляло для человека той поры род каторги, вроде как и не за что. Но тогда были иные нравы, и они долго ещё были таковыми. Вот Н. Г. Чернышевского же просто за литературную критику и прокламацию, написанную не его рукой, отправили сперва на гражданскую казнь, потом на семь лет каторги и далее на вечное поселение в Вилюйск. Вот так во времена Александра II Освободителя поступали с блогерами.

2018.09.29.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic